Nordic Poetry Center

В сказке Ганса Христиана Андерсена «Соловей» украшенная драгоценными каменьями, искусно подражающая пению механическая игрушка не может заменить живого соловья: только серенькая, настоящая певчая птица спасает короля от смерти. Машины до сих пор являются для нас объектами как восхищения, так и сомнения. Мы не можем не изумляться собакам-роботам или цифровому телевизору, показывающему нам яркую птицу в тропическом лесу как живую, но в то же время мы не можем не опасаться излишнего погружения в мир техники. Машина должна быть слугой, в роли хозяина она слишком непредсказуема.

Несмотря на опасения, финская поэзия в последние годы освоила машины. Ведь компьютер – это удивительное существо, которое рождает слова! Возможно именно поэтому поэты очаровались компьютерами и, вдохновленные техническими изобретениями и с их помощью, начали создавать стихи. В то же время методы письма, его поэтика, стали многообразнее. Финская поэзия в наше время поистине напоминает песнь соловья: в ее садах и дворцах раздаются очень разные напевы, часть которых исходит из клюва механического соловья, порожденного человеческими руками и скрывающего в своей груди крохотные шестеренки и винтики.

Большую роль в этом перевороте сыграли компьютеры, интернет и цифровая техника. Прежде всего компьютеры повлияли на условия и возможности самого письма, но кроме этого финские поэты смогли через интернет познакомиться с международными поэтическими сообществами. Стало гораздо легче следить за тем, что происходит в мире, как пишут другие. Все это неоспоримо повлияло на финских поэтов и стало частью финской поэтической традиции.

В то же время методы издания и публикации претерпели тотальную ломку. С помощью цифровой техники печатанье книг стало значительно дешевле и проще, не говоря уже о том, что публикация стихов в интернете проще простого.

Многие поэты выбрали интернет как основной канал для публикации и главную рабочую площадку. Эти поэты зачастую – программисты, которые создают стихотворные программы. Так работают, например, Юкка-Пекка Кервинен, Марко Ниеми и Лееви Лехто. Хороший пример – это программа Гугль-поэзии, созданная поэтом и основателем действующего в интернете издательства «нтамо» Лееви Лехто. Программа использует принципы поисковой программы Гугль для создания стихов. Машина Лехто действует таким образом, что сочинитель выбирает слова, которые компьютер находит в интернете. Стихотворец делает несколько новых поисков и отборов, после чего нажимает энтер. Компьютер за несколько секунд находит нужные слова и организует их в форме стиха в соответствии с заложенной программой. После этого ответственность переходит автору. Он должен решить, является ли текст в таком виде уже готовым и многозначным стихотвореньем, или автору придется наподобие скульптора удалаять лишнее, чтобы извлечь стихотворенье из массы текста.

Таким методом пользуется, например, дебютировавшая в этом году поэтесса Тютти Хейккинен. Она собирает весь материал для своих стихов при помощи поисковой программы, а потом начинает резать и клеить текстовую массу, вычеркивать и компоновать собранные на разных сайтах слова и предложения таким образом, чтобы новое и неожиданное стихотворение обрело форму.

Случайность играет большую роль в сетевой поэзии: поэт больше не черпает серебряной ложечкой чувства и мысли из своего сердца, а различными основанными на случайности техниками берет в работу чужие слова и странные сочетания, чтобы сделать из них что-то напоминающее поэзию. Само по себе это не ново. Автоматическое письмо, техника коллажа и деконструирование синтаксиса – это методы, которыми пользовались уже в начале ХХ века авангардистские движения: сюрреалисты, дадаисты и футуристы. Использование компьютера в этом смысле лишь переносит старые техники в новые медии. Но все же эти новые старые техники вновь изумляют нас и заставляют задуматься, что есть поэзия и какой она должна быть. С другой стороны, эти методы противятся раскладыванию поэзии по полочкам и декларируют свободу художника делать с буквами и словами что угодно.

«Делать с буквами что угодно» особенно хорошо подходит тем поэтам, для которых важна визуальность языка, буквы как видимые объекты. Юкка-Пекка Кервинен, композитор по образованию, является пионером программного текстового искусства и международного поэтического интернета в Финляндии. Будучи совершенно свободным от всяческих литературных институтов, Кервинен нашел в интернете неограниченную арену для своей работы, где он помимо публикации своих текстуальных орнаментов выступает в роли редактора и издателя. Поэт и главный редактор поэтического портала www.nokturno.org Марко Ниеми привнес в финскую литературу конкретную поэзию и традицию конкретной компьютерной поэзии. Его зачастую минималистские, основанные на расстановке и движении букв, стихи являются продолжением признанной в ХХ веке традиции визуальной поэзии.

В визуальной поэзии внимание сосредотачивается на видимом: буквах, письме, тексте. Рассказчик чаще всего отсутствует, поэтому говоря о подобной поэзии, нет смысла говорить о «песне» или искать «лирическое я». Некоторым образом современную финскую поэзию можно поделить по тому принципу, строится ли стихотворение вокруг звука и языка, или буквы и письма. Такое разделение весьма грубо, и его следует понимать условно. Например, анализируя стихи Кари Аронпуро, дебютировавшего еще в 1960-е годы, следует заметить, что его обширное творчество охватывает обе вышеуказанные области от края до края. У Аронпуро есть стихи, написанные определенно от первого лица. Человек, весьма напоминающий Кари Аронпуро, высказывает свои мысли, в которых будничные наблюдения сочетаются с проблемами западной философии прошлого века. С другой стороны, в его творчестве красной нитью прослеживается глубокое осознание того, что каждый из нас, каждый говорящий «я», является полностью текстуальным существом, рожденным и рождающимся в языке. В таком понимании сам язык становится машиной – или же, языком формализма, системой. Мы, пользующиеся машиной, подвластны этой системе. К счастью, есть поэзия и ее замечательные методы, которые позволяют манипулировать машиной, создавать новые сочетания смыслов, новые функции!

Я начала свое эссе с утверждения, что финская поэзия напоминает песнь соловья: перепевами либо живой птицы, либо созданной человеческими руками машины. От пения соловья в сумерках сада мы перешли теперь к поэзии, в которой буквы и знаки создают уникальные системы значений либо на белой пустыне бумаги, либо в глубоком космосе монитора. Мы пришли к поэзии, в которой подвергается сомнению традиционное представление о поэте, как о певце своих сокровенных чувств. По-моему, финская поэзия последних десятилетий задает вопрос: чем еще, кроме лирики, кроме монолога «я», может быть поэзия?

Под сомнение поставлено прежде всего утверждение, что поэзия по сути всегда привязана к человеческому голосу: это либо песня, либо речь. Новая поэтика предлагает другую отправную точку: письмо, букву и знак. С другой стороны спорным является сама искренность и подлинность поэтической речи. Стоит обратить внимание на то, что как сам поэт, так и его искренность являются иллюзией, порожденной условиями языка и методами поэзии.

Литературовед и поэт Веса Хаапала из Хельсинского университета заметил, что на данный момент для финской поэзии характерно сосредоточение внимания на процессе деланья поэзии (poesis). Это значит, например, осознание риторичности стиха и его риторических методов. Поэзия уже не рассматривается как естественная речь субьективного «я», а как тщательно построенная система, своеобразная машина. Искусственность поэзии подчеркивается сознательно, и различные эксперименты с формой приветствуются. На это возросшее осознание языка и метода наверняка повлияло в большой степени то, что в последние годы в Финляндии широко представлялись различные традиции экспериментального письма. Например, американская Language-поэзия, бразильский конкретизм, фонетическая поэзия и исторический авангард (футуризм, дадаизм, сюрреализм) были объектами пристального внимания поэтов, также как и новые межжанровые формы стиха, ставшие возможными с применением компьютеров и аудиовизуальных устройств.

Этот шквал осознания языка и формы сильнее всего ударил по лирическому «я», субъетивному герою поэзии. Лиричность, исповедальность, искренность, определенная идентичность и ограниченность персоны говорящего оказались для нового поколения поэтов проблемной отправной точкой творчества. Для передачи искренности пробуются альтернативные позиции письма, в том числе стихи в прозе, новеллистичность, ирония. Дебютировавший в этом году поэт Ласси Хювяринен своим сборником Висячие сады словно бы говорит нам, что лирическая поэзия невозможна, но ее необходимо писать. Искреннее самовыражение невозможно, красота невозможна, возможны только ирония и сарказм. И особенно возможна визуальность поэзии. Стихи Хювяринена буквально стекают сверху вниз по странице, слова и строки образуют различные ритмические узоры. В визуальности есть своя музыка, не обязательно песня, но ритм обязательно.

«Отдаю себя в роли и.о. / Прячусь, потому что обнажаюсь.» Так писала в 1971 году Эва-Лиза Маннер, один из крупнейших финских лириков. Или «лирических подранков», как сказал бы современный поэт Аки Салмела. Что касается лирического письма, потребность спрятаться чувствуется сегодня все больше. Молодые поэты борются с лирической традицией и ищут способы обновить ее.

У поэтов есть потребность расширить пространство поэзии, найти быть может уже забытые материки и возможности. Одна из возможностей – это полностью отделиться от лирического «я» и очистить стихотворение от искренности первого лица. Поэт может также обратиться к различным машинам, определенным конструкциям или к визуальности букв. С их помощью поэт может выйти из своей оболочки и, быть может, увидеть что-то другое, раскрыться каким-то другим образом. Читателю такая поэзия, расшатывающая позицию «я» или полностью от нее отказывающаяся, ставит новые условия: при изменении поэзии должны меняться и привычки чтения.

Эти новые поэтики при всей своей кажущейся новизне имеют глубокие корни. Заставляя менять привычки чтения, они осуществляют один из постулатов формализма, отчуждение: произведение сотворено для восприятия, свободного от автоматизма. Перефразируя Виктора Шкловского, можно сказать, что написанная машинами поэзия привлекает нас именно потому, что мы хотим чтобы поэзия была трудной – чтобы восприятие замедлилось, чтобы понимание переживалось максимально сильно и длилось максимально долго.

Назад