Финские поэты в Санкт-Петербурге 2007
Перевод Сергея Завьялова
СИНИККА ВУОЛА (1972)
Из книги ОРКЕСТР, КОТОРЫЙ МЫ НЕ СЛЫШИМ (2007)
ландшафт содрогнулся от взметнувшихся птиц, попадали
перья, ножевые лезвия
Одна женщина полюбила так, что разум вырвался из тела,
от слез испортилось зрение.
Но не нужно бояться: в один прекрасный день
все станет кристально ясно, вернутся силы,
силы и способности, однажды
все произойдет впервые.
***
Кто идет с завязанными глазами, постоянно забегает вперед, не видит ветвей, на которых можно было бы присесть. Его слух настороже, он прощупывает звуки
как рот еду, чуть что колотится сердце,
принимая покашливание за выстрел. Зрение забирает время порой
можете убить такое милое животное? Отвратительная история, я попытаюсь
думать о чем-нибудь
другом, попытаюсь успокоиться.
***
Кто хочет двигаться легко по фразам
должен пройти долгий путь, вынести
песчинки, забившиеся в башмаки
Еще прошлой ночью я озябла
под своей просторной кожей, съежилась
от сухости, какая неудача
Нет такой темноты, которой бы музыка
не пронзила:
Скоро настанет очередь
выдоха, он начнет разламывать корсет ребер
Подкладываю в башмак оберточную бумагу, снимаю с себя
старую кожу, оставляю свое обличье как знак
на этот путь
нет возврата, отсюда странствуют
тяжелым шагом на запад,
туда где всё кончается
Так прочитываются ноты, песня
истолковывается по-другому: сейчас всё начнется
правильно
МАРИАННА КУРТТО (1980)
Из книги КРАЙ ЗАБЛУДШИХ (2006)
Земля как раковина, а луна – как затычка, которая держит воду. Не выковыривай луну: ведь у вселенной нет ни малейшего желания превращаться в море. Планеты брезгают пухлыми рыбинами, которые только и ищут, как бы добраться до берега. Не трогай луну, ей больно и так: слышишь толчки, удары камней по ее коже? Не чувствуешь, не видишь, как луна с эмалированного неба заправляет водами?
В море тонет все, что луне не по нраву. Нужно много черной воды, чтобы она наполнила лунные штольни и утопила человека, раз он не в состоянии ни дышать, ни даже разглядеть собственную руку. Иногда нужна синяя вода: иногда зеленая. В дно реки монтируются птички колибри, коралловые рифы украшаются чем-нибудь значительным, но луне всего это не нужно: взгляни на радугу. Как мы бежим за ней следом. Словно беспечные дети. Вот их-то луна боится: удерживает маленькие головки на поверхности.
***
Какая-то странная сердечная болезнь, как мне думается. Возможно, ей читали слишком мало сказок, пока она была маленькой, слишком мало сказок про принцесс. Впрочем, это предположение кажется довольно шатким. Однажды она на целые десять минут заблудилась в лесу. Дама с верхнего этажа сделала об этом запись в дневник. (Утром по стенам бегала белка. Соседская девочка видела в лесу чьи-то глаза.) А эти многоэтажки, их головокружительная приземистость: у них нет даже балконов, которые продувало бы ветром. В городе все было по-другому. Там дома выгибались и тянулись вверх, бесконечной чередой поглощая детей, собак, дворников.
Действительно речь идет о какой-то странной болезни: может быть, расстройство звучания закупоривает кровеносные артерии? Но фортепианный настройщик приходил довольно регулярно и не производил впечатления шарлатана или злоумышленника, из тех, кого так много развелось в этих свалившихся с луны мирах. Собака тоже не кусалась, хотя ее купали и трепали при этом уши и голову, даже когда в глаз попадал шампунь или лимонный сок, все равно не кусалась, и ее едва ли можно в чем-нибудь обвинить, даже в смерти других домашних любимцев, ведь все умрут сами по себе. Когда-нибудь.
***
Детей отправили на вокзал, посадили в поезд, который пошел через время. Они вышли на конечной станции и стали обсуждать, что же произошло. Женщина сказала: я девочка, я люблю танцевать, я только что закончила школу. Мужчина сказал: я обогнул земной шар, он оказался квадратным и я все время бился об его углы. Девочка стала танцевать. Мальчик стал укладывать чемодан. А кондуктор на этой станции, то ли прошлого то ли будущего, засвистел в свисток, и, забыв что-либо сообщить о маршруте следования, произнес только несколько заезженных сентенций касательно стремительного прохождения света сквозь короткую и искореженную жизнь человека, и, наоборот, медленного – сквозь самого человека, ибо человек – это равнина геометрически неправильной формы, медленно превращающаяся в пустыню, на голубом сиденье пригородного поезда, по дороге домой.
ХЕНРИИККА ТАВИ (1978)
Из книги К ПРИМЕРУ, ЭСА (2007)
Колыбельная
У моего братика на лице вырос нос.
Сколько всего у моего братика носов?
А однажды все взяли и превратились в кенгуру.
С маминых щек свисали уши.
Братик превратился в домашнего зверька.
У папы на груди был карман.
В кармане лежал носовой платок.
Сейчас братик спит на маминой груди.
Он тащит одеяло на себя.
Песни разлетелись на сквозняке.
Что осталось застряло у папы за пазухой.
Я тянусь изо всех сил, засовываю
свой нос в карман, заползаю
под материю и прячусь. Мама развешивает
стайкой белье. Папа моет пол волокнистой шваброй.
Углы сквозят в унисон.
Я ковыряю себе пупок ваткой на палочке
там полно разных запахов.
Руки не дают ногам заснуть на стене
у сердца внимательная физиономия.
Звери буянят свернувшись в своих постелях.
***
Не выношу рассказов про любовь
Я шла в лес
это было на пересечении поездов и самолетов
между белыми анемонами и линялыми окурками
там росли кошки его окружали первичные отложения
это происходило касательно мусорных баков и асфальта
Я скрестила свои омытые камнем ноги на отколовшейся глыбе
где облака пунктирами говорят о своих чудесах, которые
тоже шли в лес.
Я шла Жила-была когда-то на гранитной глыбе береста
а по пути на станцию один в высшей степени
прекрасный маленький лес
там хранились соседние сны
и мы разбрызгали костер из припрятанных окурков
Жила-была кляча формы бывают разные
Жил-был когда-то лес и кроличья нора
Жил-был и этот чертов заяц
Жил-был когда-то порхающий крест
Был полиэтиленовый мешок
Жил-был чемпион мира высшей квалификации
Жил-был воздух
Я иду Куда летят вертолеты
***
Я умею превращаться в совершенно другого человека. Она сушит феном волосы, они как хворост. Меня зовут Ханна и сегодня я замещаю Марианну. В остальных случаях действует только жестокость. Что-то одно должно превратиться во что-то другое. Она сушит феном волосы, они как хворост. Молоко прокисает. В остальных случаях действует лишь жестокость. Сегодня четверг 6.8.2005. Молоко прокисает. Что-то одно должно превратиться во что-то другое. Меня зовут Ханна и сегодня я замещаю Леену. Сегодня пятница 18.11.2005; у Тенхо и Йоусиа – именины. У меня в пользовании находится голова, в волосах которой пышно расцвел иван-чай. Меня зовут Ханна и сегодня я замещаю Хелену. Канализационные трубы переплелись друг с другом как корни человекообразных домов. В учительской в пользовании находится голова, в волосах которой пышно расцвел иван-чай. Я умею превращаться в совершенно другого человека. Канализационные трубы переплелись друг с другом как корни человекообразных домов. В остальных случаях действует только жестокость. Я умею превращаться в совершенно другого человека. Дети мнутся. В остальных случаях действует только жестокость. Она не знает, как правильно пишется слово недосып, слитно или раздельно. Дети мнутся. Уроки тянутся часами. Она не знает как правильно пишется слово недосып, слитно или раздельно. Канализационные трубы переплелись друг с другом как корни человекообразных домов. Уроки тянутся часами. Меня зовут Хелена и сегодня я замещаю Хенриэтту. Канализационные трубы переплелись друг с другом как корни человекообразных домов. Сегодня среда 26.4.2006. Меня зовут Хенриэтта и сегодня я замещаю вас самих. В учительской в пользовании находится голова, в волосах которой пышно расцвел иван-чай. Сегодня понедельник 23.10.2006. Будапештское восста-
МИЙЯ ТОЙВИО (1974)
Из книги БУДЕШЬ СИЯЯ (2007)
Доверься этому пронизывателю света, но только не струись лесом букв,
хотя видишь: я зеленью выжидаю твой след. Мой брат,
останься, сияя, и не жди в пронзенном лесу, где я сейчас,
не надейся на завершенность взгляда, сияя нераздробленным
в камне. Сделайся далекой
священной зеленью: от которой мы превращаемся в пронизыватели глаз, от которой
вместе содрогаемся, вместе умираем, от которой я для тебя немею.
Останься же зеленью в этом царстве детородных и не жди ни следа,
ни леса, в котором я зеленью маскирую войну, на водном горизонте
не жди. Я в камне ослепшая, деревенской зеленью
сияю, я стану твоей зеленью, в которую ты будешь смотреть, зеленью,
в которой горит пронзенный свет, которая вся – возвращенье в банановые заросли.
Сияя будешь следом, сияя будешь лесом, сияя будешь, но подожди,
не струись этой зеленью,
доверься возвращенью и взгляду как этой зелени,
доверься, наконец, этому лесу, который есть я,
твоего леса онемевшая надежда, твоего леса священная,
твоего леса в струенье, сияя.
***
Небо светло, сразу всё ломится навстречу,
наконец стало довольно прямого ответа, его стало довольно здесь,
сквозь окно мирозданья.
Своё счастье выжал из неба тот, кто верил и исчез,
всё, что он лелеял, я своим братом сквозь пространство бросаю, как парус.
Оно теперь достояние глаза, оно – небо, прямого ответа, всё ломится,
когда сквозь себя, своё, кто исчез.
Я бросаю камень в собственное окно, становлюсь гибкой, как парус глаза:
Светло синевой.
Всё, что я вижу сквозь себя, находится здесь, и всё, что навстречу,
его стало довольно, сразу ловит своё. Вот вам небо,
кто верил, своё счастье, свои фантазии, когда образы проступали сквозь синеву, кто исчез.
***
Когда становится совсем темно, и уже можно ничего не видеть
когда мертвые листья остаются просто листьями
а черное и белое вступают в тайный союз
который долго не продержится
вижу себя из зеркала, вижу, что темное прекрасно
ЯРККО ТОНТТИ (1971)
Из книги ЕЖЕГОДНИК (2006)
Синопсис
Открываем рот. Сотворяем мужчину и женщину. Соблазняем их, выгоняем вон с яблочной кожурой во рту. Забываем выключить кран. Всех топим, за немногим исключением. Меняем рассказчика.
Уходим из Египта, блуждаем. Получаем инструкции, кладем их в ящик, плотно закрываем крышку. Притесняем аборигенов, отбираем у них земли. Плохо себя ведем, потешаемся над пророками. Попадаем в Вавилон, возвращаемся обратно.
Меняем рассказчика.
Аномально рождаемся, получаем от стариков подарки. Отправляемся в заграничный тур, создаем рок-группу. Появляются фанаты. Красиво умираем, являемся в виде призрака.
Меняем рассказчика.
Помним что помним, и это записываем. Толкуем это как придется, рассказываем другим.
Ждем.
Меняем рассказчика.
***
В лето Господне тысяча пятьсот четвертое был назначен советником королевы Якассер Д’онт, глубоко образованный ниже среднего роста облысевший как монах хотя он только пусть это останется тайной был язычником и верил только в язык который есть один един и неделим без сына не говоря уже о Св.Духе и был Якассер как мужчина одинок и обыкновенно прав и во многом мудр и не скромен но двор был женский мужчины в замке были в подчинении и Якассер был на это согласен.
***
Сейчас Якассер занят настоящим делом
он пишет короткие фразы
энергичнее всех на совещаниях
смотрит в глаза
дело вынуждает, и увы
состояние демократии плохое, кофе
в буфете слаб как власть в некоторых
местах Якассер всё понимает
пишет меморандум читает пишет
шесть тысяч e-mail’ов в день
Do you want to enhance your penis Jacasser@com или fi
или что-нибудь в том же роде
Якассер там где происходят
действительно серьезные события вон тот
депутат парламента думает что если взять булку а не кофе
а потом чай и бутерброд да что они там опять пишут в газетах и
невозможно быть уверенным что читатели понимают что он занят
настоящим делом
как и ты, Якассер,
и не пора ли наконец менять имидж
Якассер внимательный он читает
все сообщения ничего не удаляя
***
1919
Снег уступает дорогу бронепоезду
уступает ветру
сибирскому ветру
мчится на восток, из Омска в Иркутск.
По транссибирской дороге
по белой России белой дороге
по дороге
И вот я гляжу из окна бронепоезда
гляжу из заднего окна последнего вагона
вижу белую Россию
снег тает уже.
Я говорю денщику что даже большевики
что даже большевики не продвигаются так быстро.
Я ведь был вождем всех русских
почти год
на этой дороге
Ибо я адмирал Колчак
царский адмирал последний царский адмирал
последний адмирал последнего царя
Мы с тобой успеем говорю тебе дорогой мой Дмитрий
мы с тобой успеем
царское золото.
По этой дороге успеем по этой дороге из Омска в Иркутск
по белой России белой дороге
по дороге
И вот я гляжу из окна бронепоезда
гляжу из заднего окна последнего вагона на белую Россию
снег уже тает
и весна кроваво красна
я смотрю на последнюю белую Россию, я.
Только бы Юденич и Деникин выполнили
свои обещания
только бы англичане спустились вниз из Архангельска
а французы поднялись вверх от Черного моря
только бы чешские бригады выстояли
даже если бы Маннергейм не станет наступать
по петроградской
дороге.
Тогда я сказал бы в Москве Троцкому и Ленину
неплохая затея но неудачная.
И я стал бы искать нового царя и может быть сам
ибо в конце концов нам навстречу движется запад
по этой самой дороге навстречу движется запад
по этой дороге.
Снег уже тает
и вот я смотрю из последнего окна
из стеклянного окна бронепоезда.